ENGLISH VERSION     Кабинет А.А.Зиновьева     Блог "Интеллектология"     home Alexander Zinoviev                    



Expo2008


Полина ЗИНОВЬЕВА

приглашает нас в волшебный и чувственный мир музыкальной мифологии. В мир Вагнера, Верди и Карла О рфа, в мир колдовства и магии чувств, щедрым и мощным потоком выплеснувшийся на безбрежные просторы искусства 19 – 20 веков. Переплетение и взаимообогащающее влияние изобразительного искусства, художественного и поэтического повествования, симфонии музыкального звучания, - всех и всего вместе взятых в попытке отобразить космический, необъятный мир вечных, животрепещущих человеческих переживаний, - неисчерпаемое вдохновение и мучительный вызов художнику в любой из сфер капризной музы. Это муки Лаокоона, вырваться из которых не представляется возможным, если помнить о бесконечности человеческой трагедии, пожирающей страсти огня чувств, где любовь, коварство, предательство, смех, рыдания, верность, рыцарство, честь, ненависть и благородство занимают страждущие сердца и умы простых людей и завораживают тех, кому мучительной наградой за талант и творчество идут сомнение, переживание, радость и отчаяние…

Полина ЗИНОВЬЕВА художница, полотна рисунки которой хорошо известны и любимы в галереях и частных коллекциях Мюнхена, П арижа, Берна, Милана, Оранжа, Лондона, Падуи, Цюриха, Москвы и Женевы, на этот раз с улыбкой Моны Лизы защищает право на раскрепощающую и неукротимую страсть, жестокое озорство и вызов. Это не эпатаж. Это – жизнь. Яркая, сочная, выразительная, жадная, беспощадная и призывная, неуемная. Дразнящая скромность целомудренной весталки? И она же, в своем противоречивом отражении, - змея познания странствующего рыцаря?


Д.Деолен: "Polina Zinoviev - painting music", 2008




Андрей ФИЛИН:

СОН, РОЖДАЮЩИЙ ЛЮБОВЬ
ИЛИ «PIZZICATO» ПОЛИНЫ ЗИНОВЬЕВОЙ


Законы пространства и волны времени. Приливы и отливы.

Что значит двести лет для времени? – Волна, сменившая волну, как говорил Овидий.

Для нас, живущих сегодня, мир полон естественного смысла. И мы, купающиеся в этом море, даже не подозреваем, что на берегу за нами зорко глядит Художник.

Исход 18-го века … Франсиско Гойя создает свои «Капричос». Начало века 21- го… Полина Зиновьева объединяет свои работы в серию «Pizzicato».

Учитель и Ученик… Я думаю, можно говорить об этом без преувеличения.

Время будто бы исчезает – и мир гениального испанца касается пространства русской художницы.

Время перестает существовать, поскольку круг духовных проблем остается единым. И он, как некий императив, требует своего правдивого выражения.

Правда Гойи – словно нити основы; правда Зиновьевой подобна нитям утка, – поэтому возникает взаимопроникновение, и самая ткань становится целостной и прочной.

Полина Зиновьева идет вслед за правдой, пусть даже правда эта имеет вид неприглядный или же вовсе уродливый.

Правда щиплет этот мир, не находя иного адекватного способа для звукоизвлечения, и он покорно отзывается на раздражение.

«Эмансипация» – безусловный факт, а не фантастический антипод реальности и уж вовсе не гротеск: здесь нет преувеличений. Полина так же точно открывает нам «чудеса», случающиеся на каждом шагу, сколь верно описывает квадратичная функция траекторию полета свободно брошенного мяча.

Засучив рукава, Зиновьева бросает в наши глаза эти образы, и до слуха физически доносится довольное визгливое хрюканье наездников и наездниц! Ах да, простите, еще и топот копыт, конечно.

«Сон разума рождает чудовищ». Как тут не вспомнить об отце Полины – Александре Александровиче Зиновьеве, – книги его она также иллюстрировала. Человек, который обрел истину и живет, всецело сообразуясь со своими представлениями о ней, волей-неволей задаёт планке предельную высоту и не снижает ее в угоду пресловутому общественному мнению, потому что слишком уважает себя и тех, других, которым еще только предстоит карабкаться к ней, словно по отвесной скале. Уважение к человеку заключается в том, чтобы не подыгрывать в угоду его зачастую исковерканному вкусу, в упорном нежелании «нравиться», дабы обрести сиюминутную дешевую популярность, коей сегодня кичатся многие. И в этом стремлении дочь, конечно, под стать своему отцу.

…На Гойю надвигалась глухота, мир замолкал, обнаруживая собственную уязвимость, – мир испанца сконцентрировался до предела отчетливого внутреннего слышания – и Гойя принял «Капричос». Конкретика образов этих офортов заставляют нас забыть о какой бы то ни было их «фантастичности». Мир «Капричос» предстаёт перед нами принципиально незавершенным, незастывшим, в постоянном духовном напряжении.

…Полина Зиновьева слышит музыку.

Её цикл «Кольцо нибелунга» исполнен совершенно иным пиццикато – нежным и тихим. Но звукоизвлечение всё же раздельно, «дискретно», «оцифрованно». Оно подобно зарницам, что то и дело полыхают в сумеречном небе, то здесь, то там мягко освещая ландшафт, а потом вновь скрывая его в темных глубинах пространства.

Цикл Полины Зиновьевой «Кольцо нибелунга» создавался под сильным воздействием музыки Вагнера. Вагнер и был для художника тем самым Вергилием, проводником в иные миры…

…Дочери Рейна плавают в его водах, воздевая вверх свои тонкие руки. Словно бахрома темной разорванной ткани по краям пространства миниатюры, а в центре – рвущийся наружу свет. Неужели Золото Рейна освещает эти встревоженные лица?

…А вот уже отчетливо: три норны плетут нити судеб, и сами становятся оплетенными ими, не в силах вырваться из поля тяготения неумолимого закона. И снова по краям – тканая бахрома, и кверху воздетые руки, и ослепительно яркий свет. Будто бы театральный занавес был разорван от неимоверных усилий этих монументально напрягшихся тел.

…А Зигфрид, в отчаянии застывший перед спящей Брунгильдой. Что же ему теперь делать? – И снова разорванная ткань пространства, и снова ниспадающие дождевыми струями нити основы и встречно перехлестнутые с ними нити утка, запутавшиеся где-то внизу волосами спящей валькирии, которая скоро очнется, чтобы прожить земную жизнь и узнать земную любовь. …И снова зарницей вспыхивает свет.

Говоря о личном и коллективном бессознательном, Карл Густав Юнг прекрасно понимал, что именно в них заключена огромная энергетическая мощь. Неосознанное, проникая из глубины человеческой души, способно уничтожить, но также способно оно и светить, и петь, и ковать сокрушительные удары.

Именно так звучит пространство на картине Зиновьевой, где Зигфрид кует меч: здесь уже блеск молнии: белый-белый Зигфрид, белый-белый, огненно горячий меч Нотунг… и металлически острые пики вдребезги разрывающих пространство звуков. Словно бы разбивается вокруг героя огромная стеклянная стена.

Совсем уже скоро Зигфрид расколдует Брунгильду, она проснется, хотя тело будет исколото множеством тонких игл, на которые ей еще предстоит опираться, – и свет любви озарит ее.

…Осиянная простором, вспыхну – и проснусь…»

Неужели все это тоже pizzicato Полины Зиновьевой?

Браво!

А еще – спасибо за смелость, за небоязнь нырнуть вглубь человеческой души, – и за способность извлечь оттуда жемчуг света!





top